Лойко: Надеюсь, Почобут будет одним из первых, кто сможет вернуться в Беларусь свободным человеком

— Цена за журналистов выставляется реально космическая, мы впервые можем почувствовать, что на самом деле это очень значимые, очень важные люди, потому что журналистов Лукашенко отдает неохотно, сложно, и около 30 наших коллег все еще остается в тюрьмах, — сделала вывод Ольга Лойко на Радыё Свабода, комментируя освобождение Анджея Почобута.

При этом польско-беларуские отношения, подчеркнула она, особенно сложные.

— Лукашенко выдвигал требования: хочу Сикорского, хочу, чтоб приехал, хочу, чтобы золотая рыбка была на посылках. Думаю, из-за этого сложно выстраиваются отношения с польскими соседями у Беларуси.

В стране осуществляется сильное давление на католиков, на диаспору. Поэтому ставки такие высокие. И в данном кейсе тоже содействовали американцы, спасибо им за это большое.

Фактически спасают заложников. Об этом и Коул говорит, и это звучит, не всегда открыто, но точно остается подтекстом.

Посмотрим, поторгуемся — это то, что воспринималось, как какой-то ужас, неужели кто-то на такое согласится, но люди выходят, мы на это согласились, и сейчас сложно спорить с тем, что это единственный возможный способ.

И хорошо, что мы им воспользовались. Увидела первые фотографии Анджея, он сильно похудел. Думаю, любой, кто его видит, понимает, почему такие большие международные усилия брошены на то, чтобы спасать беларусов и что это правильно.

Аналитик считает, что в процессе торга с беларуским режимом обязательно продолжится тема беларуского калия.

— На один китайский рынок Беларусь точно не хочет продавать калий. Поэтому в этой сделке калий еще точно появится. Также не исключаю, что будут вестись переговоры про снятие каких-то индивидуальных санкций.

Так как одни из первых снятых санкций были в отношении одного из братьев Каричей.

Лойко не считает, что Лукашенко готов ослабить репрессии, но в процессе торга он может идти на какие-то уступки, и объясняет главную причину его поведения.

— Я очень надеюсь, что Анджей возьмет паузу, чтобы понять, как сейчас складывается ситуация, что происходит в Беларуси, какое есть окно возможности для действий, для того, чтобы продолжать быть собой, продолжать говорить. Что он не будет спешить с решением ехать в Беларусь или не ехать.

Очень надеюсь, что он будет одним из первых, кто сможет вернуться в Беларусь свободным человеком, а не вернуться с какими-то оговорками, условиями, обязательствами и так далее.

Вполне допускаю, что каких-то людей могут действительно оставить в Беларуси и не трогать, и даже позволять им что-то, как, например, Николаю Викторовичу Статкевичу ввести Telegram-канал.

Но мы не можем сказать в связи с этим: ребята, похоже, у нас тут оттепель. Если кого-то одного за что-то не сажают, это еще не закон, не правило. Полагаю, что Лукашенко тоже чуть-чуть прощупывает, что можно, что нельзя.

Он ведь сам как-то оговорился, по-моему, при прошлом освобождении, что там «реальных врагов человек 30». Вот и пытается прощупать, кто реальный, кто нереальный, кого можно оставлять, кого нельзя.

Потому что, насколько я знаю, на тех, кто остался в Беларуси, давление оказывается достаточно сильное. Сказать, что они чувствуют себя комфортно и в безопасности, было бы преувеличением.

Почему Лукашенко вообще не выпустить всех политзаключенных, что значительно упростило бы для него диалог с Западом? Моя версия, потому что он слишком разгромно проиграл в 2020 году, он обиделся. Такая личная, очень болезненная обида.

Но тут на самом деле Кочанова виновата, а не мы. Мы его вполне искренне и довольно давно не любили, но узнал он об этом только в 2020-м.

А это спроси у своих Наташ: почему они так искажают информацию, что ты об этом не знал и сильно удивился такому масштабу?

У Лукашенко травма. Обычно с такой советуют идти в психотерапию, и через несколько лет можно будет перестать переживать эту травму.